Определившись таким образом со своими планами на день, я вылил из кружки остывшую воду и отправился к дежурной по этажу за новой порцией кипятка.
Считаясь с указанием редактора и помня о том, с какой руганью выгоняли из моего номера предыдущего жильца, имевшего несчастье задержаться там на лишние полчаса, я выписался из гостиницы сразу же после завтрака. К счастью, командировка на один день не требовала большого багажа, так что вещи собирать не пришлось. Автобус (пешком до метро было не менее получаса) останавливался прямо возле гостиницы. Я зашел, очередной раз досадуя на дурацкую систему с турникетом и безбожно дорогие билеты, уселся возле окошка и стал думать о том, выйдет ли из поездки в Москву качественный пост для ЖЖ.
Беседа с Багровым наверняка покажется френдам любопытной: пять комментариев, можно считать, уже у меня в кармане. Если выложить еще и отсканированную карту, которую я у него приобрел, отзывов наберется с десяток. История с пропущенными звонками? Занимательно, но сначала надо разобраться, не кроются ли за ней какие-то неприятности: вдруг да окажется, что редактор действительно устроил истерику не на пустом месте и я еще буду благодарен ему за своевременный вызов?.. Ах да, кстати! Про гостиницу и то, как там безобразно, тоже надо будет обязательно сообщить в блоге. Жаль, что я забыл сфотографировать разбитый бачок и ржавые трубы в своем санузле. Ну да ладно, опишу как-нибудь на словах: если сделать это достаточно иронично или даже язвительно, пара-тройка новых людей меня обязательно добавит… Да, и обязательно поругать Москву! Из этого можно даже сделать отдельный пост, если не ограничиваться пробками и автобусными турникетами, а плавно перейти на выпячивание богатства, новую безобразную архитектуру, оторванность от жизни страны, политику мэра… даже, пожалуй, ругнуть президента с премьером. На такое сообщение наверняка отреагируют lampochka_ilicha и balalaikin. А может, и сама xyz84 как-то прокомментирует! Хорошо бы. В топ Зиуса мне, конечно, не попасть… но к этому все равно надо стремиться.
За мыслями о наболевшем незаметно пролетело минут двадцать. Кажется, мне давно пора было приехать, но однообразные коробки спального района сменялись другими коробками, а на метро по-прежнему не было никакого намека.
— Не подскажете, а скоро “Домодедовская”? — поинтересовался я у сидевшего рядом старичка.
— “Домодедовская” в другую сторону, — равнодушно бросил дед. — Не на тот автобус сели.
“Братеевская улица, — объявил остановку искусственный женский голос. — Следующая остановка — Алма-Атинская улица. Конечная”.
Не дожидаясь конечной, я чертыхнулся и выскочил из автобуса. Елки-палки, куда же это меня занесло? Ни разу тут не был. Ну и как теперь выбираться?
Остановки, чтобы ехать в обратную сторону, видно не было. Да и связываться с московскими автобусами после такого конфуза больше не хотелось. Если навигатор в моем мобильном не врал — тут же вспомнились слова Багрова о лживости всех карт! — то от того места, где я сейчас находился, было два километра (то есть полчаса пешком) до метро “Марьино”. Стало быть, прогуляюсь.
Помыкавшись какое-то время в попытках определить, где река и в какую сторону мне следует двигаться, я все-таки, хотя и не без труда, выяснил нужное направление. Пройдя триста метров направо, можно было бы выйти на улицу Ключевую и отправиться в Марьино по ней, но такой путь показался мне нерациональным и слишком длинным. Я предпочел двинуть прямо, не сворачивая, напролом через дворы. Углубился в жилой массив и почти сразу увяз, потерялся. Вчерашний картограф был все-таки чертовски прав: на плане местности, предложенном мне сотовым телефоном, все выглядело значительно проще и не было ни грязных луж, ни дремучих кустов, ни лепившихся друг к другу нескончаемых гаражей.
Слоняясь по незнакомым дворам, я невольно вспомнил сегодняшний сон. Так вот к чему это было! Там бродил по тундре, а в реальности — по “городским джунглям”. Стало быть, предсказание, сон в руку! Ну что же, по крайней мере, с этой точки зрения в происходящем со мной имеется хоть какой-то элемент занимательности…
Через десять минут после “погружения” во дворы я престал отражать даже общее направление своего пути. Телефон обрабатывал карту слишком медленно, ориентироваться она почти не помогала, да и стоила эта услуга слишком дорого, учитывая, что номер был петербуржский. Хорошо бы спросить кого-нибудь, но народу вокруг — я беспомощно огляделся, — как назло, не было. “Обменять билет теперь точно не удастся: успеть бы на вокзал к двум-десяти!” — невесело подумал я. И сразу вслед за этим услышал сзади чьи-то шаги.
Обернуться я не успел. Человек, ударивший меня по голове, очевидно, имел порядочный опыт в своем деле.
Не знаю, сколько я провалялся, прежде чем прийти в себя. Голова, естественно, раскалывалась. Телефон из моих рук пропал. Сумки нигде не было. С нарастающим страхом я стал прикидывать, что в ней лежало: ключи, кошелек, обратный билет, паспорт… Или паспорт я все-таки догадался сунуть во внутренний карман? Дрожащими руками обшарил промокшую куртку, потом брюки, потом, в тщетной надежде, даже нагрудный кармашек рубашки. Ничего. Даже двадцать рублей, отложенные на проезд, чтобы далеко за ними не лазить, — и те утащили.
Что теперь делать? Куда идти? Как добираться домой?..
Возле того места, где я только что лежал, валялось вчерашнее приобретение — промокшая работа нерадивого студента. Очевидно, это была единственная вещь из моих карманов, которой вор все-таки побрезговал.
Глава IV
Ильдар Абузяров
Травмпункт
Ильдар Абузяров (1976) — живет в Москве. Прозаик. Автор книг “Курбан-роман”, “Хуш”. Печатался в журналах “Знамя”, “Дружба народов”, “Октябрь”, “Новый мир” и др. Лауреат Новой Пушкинской премии (2011), два рассказа вошли в шорт-лист премии им. Ю. Казакова (2005).
Что мне оставалось делать в сложившейся ситуации? Потрясение глубокое, но психологическое более, чем физическое, выбило меня из колеи. Теперь мне было уже все равно, по какой улице идти. Я поплелся куда глаза глядят — без всякой карты и без всякого плана.
До сего момента на меня никогда никто не нападал. Я громко смеялся над своими коллегами и друзьями, страдающими маниями и фобиями уличных хулиганов и ограблений. В открытую высмеивал их за то, что они носят с собой газовые баллончики и холодное оружие да еще уговаривают меня обзавестись этими нехитрыми средствами.
Я плелся и плелся, ошарашенно смотря по сторонам, читая какие-то вывески в надежде на подсказку. Если меня обидели по недосмотру некоей высшей силы, то теперь эта высшая сила-справедливость должна была мне помочь.
И тут, словно кто-то услышал мою скрытую мольбу, мне на глаза попалась вывеска “Травмпункт”. “Надо бы, наверное, зафиксировать нападение, чтобы отчитаться перед начальством”, — осенило меня.
Я открыл дверь, которая висела на петлях криво, словно неправильно сросшаяся кость.
У входа в маленькой пластиковой будке сидел охранник и читал газету “Аргументы и факты”.
— Я в травмпункт, — словно извиняясь за то, что отвлек его, отрапортовал я.
— Раздевайтесь, приобретайте бахилы и проходите.
— А сколько стоят бахилы?
— Десять рублей.
— Хм, — опустил я глаза. Где бы взять десять рублей? Благо там, куда был опущен мой взгляд, стояло мусорное ведро с использованными бахилами.
Покопавшись, я выбрал полиэтиленовые мешочки почище и натянул их на ботинки. Охранник посмотрел на меня презрительно. Преодолевая его презрение, я поинтересовался, где здесь гардероб.
— Одежду мне сдавайте, — сказал охранник.
— Возьмите, — расправил я плечи, снимая куртку. Охранник оказался всего лишь гардеробщиком.
Пройдя по чистому, видимо, отремонтированному недавно коридору, я повернул налево и наткнулся на небольшую очередь.
— Кто крайний?
— Я, — ответил мужчина средних лет, который почему-то был не то что без бахил, но и без обуви. Однако пахло от него не потными носками, а дорогим парфюмом.
Я присел. Банкетка скрипнула. И в это время из-за двери раздался жуткий крик.
— Что там такое? — отодвинулся я на всякий случай от мужчины без обуви.
— Да вот, женщина залезла на лестницу что-то брать с антресолей, упала и сломала руку. Сложный перелом со смещением. Никак расслабиться не может. Ей уже раз пятнадцать пытаются соединить. Врач весь измучился. Предлагает на операцию. А она его уговаривает попробовать снова и снова.
— Понятно. А с тобой что?
— А я машину после гулянки поймал, так меня выкинули из нее уже без дубленки и кожаных ботинок. Вот боюсь, не получилось ли обморожения.
Я промолчал, подумав, что мой случай не самый ужасный.
— Ай! — женщина за дверью вскрикнула еще раз. — Больно!
